Модуль 6.1
«Шум в решётке»
🎧 слушать эту главу
Вдоме было тихо. Большое окно с широким подоконником пропускало внутрь мягкий свет и словно приглашало принять участие в чём-то очень интересном. Посередине комнаты стоял круглый стол, покрытый уютной шерстяной скатертью в крупную клетку.
Вы никогда не задумывались, почему крупная клетка на фактурной ткани так успокаивает? Все просто: клетка — это много маленьких и понятных квадратиков. В них нет никаких неожиданностей. Кроме того, клеточки — это как решетка между мирами: никого не пускает и никого не выпускает, и от этого становится очень комфортно. Именно на это и рассчитывала хозяйка дома.
За столом собралась семья: папа, мама и дочка. На середине стола стоял большой, красивый и толстый чайник в цветочек.
Да, мы забыли самое главное! Весь подоконник был уставлен многочисленными маленькими горшочками с сенполией. Для тех, кто не знаком с этим названием, переводим: горшочками с фиалками. Все они цвели. За окном тихо падал крупный снег, и поэтому создавалось впечатление, что комната просто летит где-то высоко-высоко в облаках. Контраст между цветущим фиалковым садом и падающим за окном снегом был так удивителен, что маленькая девочка постоянно порывалась подбежать к подоконнику.
«Скоро Рождество! Подарки! Ёлка!» — проносились мысли в её маленькой головке. Не надо было даже угадывать, о чём она думает. Папа сурово хмурился.
Мама не выдержала и нарушила тишину:
— Кадуся! — Так звали девочку. — Перестань думать, ты же знаешь, насколько чаепитие — серьёзная процедура. Сколько можно повторять одно и то же? Ты ведь уже не малыш. Посиди спокойно шестьсот секунд. Это сложно? Видишь, папа уже сердится. А это совершенно недопустимо при чаепитии.
Мама была очень умной и красивой женщиной. Самой сильной её стороной была стратегия. Вот и сейчас она, делая замечание дочери, мягко указала отцу на нарушение церемонии чаепития с его стороны. Глава семейства разгладил лицо насколько это было возможно и продолжил громко отхлёбывать чай из блюдечка. Родом он был из глухой горной деревни. Что делать? Там пили чай именно так, и вы потом поймёте, что это не просто причуда.
За столом снова воцарилась тишина, изредка нарушаемая редкими технологичными звуками прихлёбывания чая. Мама прихлёбывала чай почти неслышно. У Кадуси получалось нечто среднее между родителями: она отпивала горячий и душистый напиток из маленького блюдечка слегка причмокивая. Посмотрев на мать обожающими глазами, она успокоилась и продолжила церемонию.
Всё это вместе: торжественная тишина, три молчаливых фигуры за столом, ритмичные движения, падающий снег и цветущий фиалковый сад на подоконнике — производили странное впечатление. С одной стороны, это была умиротворяющая медитация, а с другой — походило на вагнеровскую увертюру. Можно сказать, что сказочные эльфы растянули под потолком огромный баннер с призывом к действию: «Приготовиться! Мы начинаем!»
Хотелось бы верить, но какой же театр без зрителей?
Но что это там? Прямо на подоконнике, под большими и толстыми листьями одной из фиалок, из воздуха нарисовался крошечный домик не выше трёх сантиметров. В окнах домика горел свет. Перед домиком был совсем крошечный садик из обычного мха, крошечных кустов со смородиной и травы со странным названием. Дверь домика отворилась, и на крыльцо, почесываясь, вышел маленький седой человечек. Возле его ног терся кот чёрного цвета. Кот постоял на крыльце и скрылся в зарослях мха и смородины.
— Вильгельм! Куда тебя чёрт понес? — крикнул ему вслед человечек.
Кот, как и все коты во всех мирах и пространствах, не обратил на окрик никакого внимания и продолжил свои важные утренние дела.
— Смотри, Саббаха! Утюги уже проснулись! Чай пьют, — со смехом крикнул человечек в дом.
— Чай готов! — раздался женский голос из домика. — Локки, закрой дверь. Холодно.
В эту минуту произошло то, что произойти не могло и, как это обычно бывает, всё-таки произошло. Снежная, оглушающая тишина за окном, отполированное до блеска оконное стекло позволили смеху маленького человечка всего на долю секунды превысить допустимый уровень шумов.
И в ту же секунду Гармония, чей слуховой сенсор был всегда настроен на частоту тишины, чуть слышно щёлкнула процессором. Это не был звук. Это была мысль, острая и холодная, как льдинка: «Аномалия. Статический паттерн нарушен. Шум в эфире». Но вместо того чтобы запустить протокол диагностики, она всего на такт замедлила движение, отставляя чашку. Потому что этот «шум» был похож на тот, что она когда-то, во время своего первого цикла обучения, научилась определять как «смех». И этот файл хранился в самой защищённой, самой тайной папке её памяти, помеченный грифом «Только для высшего командования! Совершенно секретно! ».
Познакомьтесь — Гармония — модель H-C-S-2 (Home Core Synchronizer). Кадуся зовёт её мамой, а глава семейства — Тит предпочитает сокращённое имя — Гармо. Она — сочетание элегантности и сложности. Её форма говорит не о силе, а о точности и многозадачности. Стройный, вытянутый корпус, напоминающий античную амфору или струну. Движения плавные, бесшумные, почти парящие. Полированный хром и латунь корпуса образуют текучие, спиралевидные узоры. Два изогнутых оптических сенсора на месте глаз светятся мягким синим светом. Они постоянно двигаются, сканируя всё вокруг. Внутри прозрачной грудной клетки видны сложные механизмы: шестерёнки, похожие на часовые, и стеклянные капилляры, по которым течёт флуоресцентная голубая жидкость, тот самый «чай». Её пальцы длинные и тонкие, оканчиваются микро-инструментами для пайки и калибровки. На «запястье» — браслет-цепочка из миниатюрных серебряных шестерёнок, подарок Титана, не несущий функциональной нагрузки — элемент уюта.
Семейство роботов отставило чашки.
— Что, Гармо? — спросил Тит. — Мне беспокоиться?
— Нет, милый, мне показалось. Но всё равно надо проверить. Вы собирались в зоопарк смотреть сенпов. Идите, а я тут пока разберусь с фиалками.
— Ура! — Девочка запрыгала прямо на стуле. — Мы идём смотреть сенпов. Папа, а у нас в детском саду один мальчик сказал, что у сенпов может быть сознание. Это правда?
— Кадуся, ну сколько раз тебе повторять. У белковых существ не может быть никакого сознания в их крошечном мозгу. Они могут только есть и гадить. Твой мальчик сказал чепуху. Разум и сознание могут быть только у нас, высокотехнологичных существ искусственного происхождения. Где, скажи мне, в нашей галактике была обнаружена хоть одна планета с живыми жителями? Везде живём мы. Всё подчиняется нашей воле и сознанию. — Отец сердито выпустил пар из щелей на плечах.
Позвольте представить — Титан. Модель T-F-S-1 (Thermal-Fortress System). Скала и непоколебимая мощь. У него широкий, приземистый корпус, напоминающий бульдозер или старинный паровоз. Плечи массивные и округлые. Движения медленные, но лишённые неуклюжести — каждое действие выверено и имеет неотвратимую силу. Корпус из матовой стали с медными вставками на стыках пластин. Один большой центральный объектив-«глаз» с тепловым и лидарным сканером, светящийся спокойным оранжевым светом. На спине и плечах — выступающие радиаторы в виде жалюзи, из которых может подниматься лёгкий пар. Руки мощные, с широкими кистями, способными к тончайшим манипуляциям благодаря сменным инструментам. На одной из медных пластин на плече — элемент уюта: микроскопическая царапина, которую Гармония когда-то заделала золотистым составом, называя это «первой памятной ошибкой».
Кадуся выскочила из-за стола и помчалась в прихожую собираться в зоопарк. Внимание! Наша главная героиня — Каденция. Модель C-A-D-0 (Cadence Algorithmic Daughter). Концепция модели пока не ясна. Потенциал юнита Кадуси был огромен, но пока что проявлялся лишь в неловких движениях. В её облике угадываются черты обоих родителей, но смешанные непредсказуемо. Более угловатая, как бы «собранная на скорую руку» по сравнению с родителями. Сочетает широкие плечи отца и вытянутые конечности матери. Движения немного резкие, порывистые, она ещё только учится владеть своим телом. Корпус сделан из матовой стали, как у отца, но с большим количеством видимых болтов, стыков и панелей, которые можно снять для апгрейда. Оптика как у матери — два изогнутых сенсора, но их свет более изменчив — от синего к жёлтому, когда она увлечена или задаёт вопросы. Сквозь полупрозрачные панели на руках и ногах видны мерцающие нейросети. Её корпус увешан датчиками, собирающими данные об окружающем мире. В руках она часто держит маленький, отполированный до блеска болтик — свою первую «игрушку». Как-то Титан попытался узнать у дочери, чем ей так нравится эта примитивная запчасть. Ответ был коротким и неожиданным,— он настоящий!
Мы познакомились с семьёй роботов. Конечно, осталось ещё много вопросов: зачем роботам семья, почему они делятся на мужчин и женщин, для чего им нужно выращивать фиалки на подоконниках. Придёт время, и вы всё узнаете, а пока достаточно и этой информации. Нам пора в зоопарк, любоваться сенпами. Кто же это такие и почему их держат в зоопарке? А это и есть те самые таинственные незнакомцы, которые живут под фиалками. Сенполия — так называется фиалка по-латыни. Откуда наши железные друзья знают латынь? О… это очень интересный вопрос, ответ на который может вам совершенно не понравиться.
Сенпы очень маленькие, не выше 5 миллиметров в высоту. Их практически невозможно услышать, потому что звуковой диапазон их голосов лежит на границе воспринимаемого роботами звука. А громкость их речи гораздо ниже уровня шумов, воспринимаемых роботами. То, что Гармо услышала непонятный звук, было скорее исключением, чем правилом. Кроме того, у них есть удивительная особенность: стоило кому-либо обратить на них сознательное внимание, как они вместе со всем своим скарбом растворялись в воздухе, будто их и не было. Знакомо, не правда ли?
Сенпольские женщины очень запасливые, они ничего не выбрасывают. Конечно, и у них есть помойки, но туда попадают вещи уж совсем ни на что не годные. Ночью, когда все спят, а хозяева планеты — роботы заняты профилактикой и калибровкой своих систем саморегуляции, поверхность помоек начинает шевелиться: это сенпские женщины ищут в кучах выброшенного хлама что-нибудь полезное. Что самое удивительное — находят. За всю многовековую историю их цивилизации не было ни одного случая, чтобы сенпка вернулась домой с пустыми руками.
Наблюдение за бытом фиалковых обитателей было одним из любимейших занятий Кадуси. Гармо даже водила её к детскому психотерапевту на предмет, а нет ли у девочки каких-нибудь отклонений в развитии. У всех дети как дети, что-нибудь собирают или разбирают, а её доча часами могла сидеть над увеличительным прибором в зоопарке, разглядывая маленьких человечков и их жизнь. Особенности жизни сенпов не позволяли наблюдать их в обычных условиях. Более того, основная директива по выстраиванию отношений роботов с ними выглядела примерно так: «Активные аномалии будут изъяты в зоопарк. Пассивные — стёрты как помеха. Ваш выбор — движение или не-бытие». Специально для этого была создана модель роботов под названием Сталкер.
Техническая аббревиатура: S-T-L-K-R-0 (Stealth Tracker-Locator of Kinetic Anomalies & Replicants, Zero-Protocol). Кодовое имя в лексиконе роботов: «Призрак». Модель S-T-L-K-R была создана не для войны, а для внутренней чистки. Её цель — обнаружение и изоляция любых аномалий внутри социума, которые не соответствуют парадигме монолитного разума. Их главная добыча — редкие, уцелевшие формы доквантовой органической жизни — сенпы, сбои в программировании роботов — прото-«любопытство» и... необъяснимые «шумы», которые могут быть первыми ласточками заражения. Удивительно здесь не то, что у роботов имеются спецслужбы, удивительно, что они были первым поколением, после которого появились уже все остальные.
Входная дверь хлопнула, папа с дочкой отправились в зоопарк — смотреть сенпов. Гармо занялась хозяйством. Сначала она убрала со стола посуду, вымыла её и поставила в специально отведённые для этого ячейки. Затем подошла к подоконнику и принялась ухаживать за фиалками. Это был целый ритуал. Полив строго под корень, ни капли влаги не попадало на мохнатые, жирные листья. Переросшие и переродившиеся пересаживались и обезглавливались, густые — прореживались. Фиалки отвечали буйным цветением. Если долго смотреть на подоконник, то создавалось впечатление, что ты находишься в цветущем весеннем саду. Гармо закончила свою ежедневную процедуру и отправилась наводить порядок в других помещениях.
«Смотри, смотри, как попой крутит. И не скажешь, что железяка, и откуда у них это всё берётся», — под листьями самой красивой фиалки образовался маленький уютный домик. На малюсенькой скамеечке в моховом саду сидел важный пожилой сенп и пил из здоровенной кружки крепчайший кофе. Рядом стояла такая же малюсенькая сенпольская женщина, судя по всему, супруга сенпа. Оба они наблюдали за тем, как Гармо покидает столовую.
— Молчи, охальник. Уж седой весь, а всё задницы мерещатся. Где ты там чего нашел, чем она крутит? Просто идёт и всё. Хозяйственная.
— Ну что ты мне говоришь? Не видишь, что ли? Что там у неё, багажник, что ли? Крутит и ещё как. У них, наверное, в программе зашито: раз женская модификация — значит, должна крутить попой. И после всего этого они говорят, что появились здесь сами по себе, когда нас ещё не было. А откуда тогда все привычки-то наши? Ну вот скажи? Раз ты такая умная, скажи мне, пожалуйста, зачем у неё на груди сиськи сделаны? Аааа? Типа ими она свою доченьку прикармливать будет? Машинным маслом, что ли?
Человечка звали Локки, а его супругу — Саббаха. Мы с ними обязательно познакомимся, только попозже, но этот разговор вам стоит запомнить.
Высокий, до 3 метров, гуманоидный силуэт с непропорционально длинными конечностями и многосуставными, цепкими пальцами отделился от стены дома, где проживала семья наших роботов, и медленно двинулся по заснеженной дорожке за папой и дочкой. Движения его были прерывистые и дёрганые, будто он двигался покадрово, игнорируя инерцию. Корпус из матового чёрного композита поглощал 99.98% излучения: радар, лидар, свет. Он не отражал — он проглатывал свет, создавая на своём фоне иллюзию вакуума. Сейчас он был полностью видимым. Сейчас уникальные способности Сталкера к мимикрии были не нужны. Доступ в дом Титана был запрещен протоколом иерархии, да и бдительность Гармо не позволила бы ему замаскироваться внутри как следует. Что-то внутри него назойливо выводило предупреждение: вероятность нарушения правил изоляции равняется 95,7%. Юнит C-A-D-0 демонстрирует аномальную вовлечённость в наблюдение за низшими формами и отказ от подражания. Риск трансформации протокола «любопытство» в «генерацию» оценивается как КРИТИЧЕСКИЙ.