Часть пятая. Союзники.
Глава третья.
Из которой мы узнаем про настоящую любовь и что она со всеми делает. Термоядерная атака на Омолан. Мерц не торопится.
Деревня чувствовала себя на седьмом небе. Раньше она, конечно, слышала о первой любви много всяких небылиц, но чтобы вот так. Наблюдая за влюбленными жильцами, она и не предполагала, что когда-нибудь и с ней случится такое. Она ведь там не что-нибудь как. Она многополярная сущность с множественным сознанием, распределенным в пространстве и времени. К ней надо с уважением и любовью. Он и подошел с любовью и нежностью. Сейчас ее возлюбленный сидел под лучами восходящего солнышка, и она даже боялась смотреть в его сторону, чтобы не вспугнуть, а то вдруг раз и снова мираж. Она парила, раскачиваясь из стороны в сторону, и не понимала, как такое может происходить. Даже любимые чипсы, которые она регулярно воровала в сельском магазине староверов, не давали такого эффекта.
— Ну ты мать даешь! — услышала она голос Рубио. — Много видел, но чтобы вот так с корнями и к звездам. Нет, ты у меня настоящее чудо.
Это было приятно слышать. И деревня жмурилась от счастья и солнечных лучей. Впервые за триста с лишним лет ей было хорошо и беззаботно, и, как назло, все ее обитатели высыпали на улицы и зачем-то периодически посматривали куда-то вниз и как-то активно жестикулировали.
— Нет, мать, вообще надо предупреждать о своих способностях, — не унимался Рубио, — во, Эдуард проснулся. Будет сейчас тебе на орехи. А Изольда то как всполошилась, ты глянь только. Ну чего ты, дурочка, за пушки свои хватаешься, не поможет, — с хохотом крикнул Изольде Рубио.
— Уважаемая Деревня, — начал подошедший Эдуард, — я, конечно, все понимаю, но вы хотя бы срам прикрыли, нельзя же так. Тут все-таки и дети малые могут быть. Что они подумают?
— Это чего срам-то, ты следи за языком, чучело механическое. Здеся честные женщины обитаются. — На крыльце вагончика появилась сонная Маша. Огляделась и ойкнула. — Деревня, деревенюшка ты наша дорогая, ты чегой-то удумала. Ты успокойся, родная, — Маша забегала вокруг крыльца, пофыркивая, как ежик, и семеня своими маленькими лапками. — Ну, Рубио, поганец деревянный, а какие взгляды на меня бросал, а вон как обернулось. Ну что? Доволен? Обесчестил девочку нашу престарелую, я сразу догадалась чьих рук это дело. В лес они пошли за ягодами. Вот они ягодки ваши, поглядите люди добрые, как от ягодок этих поганых крышу то сносит у девочек. Маша перешла на характерный для баб этой местности плоский звук.
Деревня вздохнула и ответила: — Ты извини, подруга, но опоздала! Хватит мне все портить, я может счастлива наконец. Нет, тут сразу переполох. Ну как же, вас с вашими выкрутасами терпеть, так давай Деревня, не подведи, а как кусочек счастья выпал, так переполох тут же. Ты мне лучше скажи, с чего у нас такая демонстрация на улицах да еще в такой ранний час, даже коты Гансовы сидят с глазами выкатимши?
— А ты вниз-то глянь, чудо влюбленное! — хохотнула Маша. — Сразу все вопросы отпадут.
Деревня посмотрела вниз: — Ой, чегой-то там? Это чего, все я что ли наделала? Далеко внизу проплывали белые пушистые облака. Между ними просвечивало то место, на котором раньше среди лесов и болот уютно располагалась Деревня. Теперь там зияла глубокая дыра с неровными краями, в которую с окрестных болот потоками стекала вода. На месте бывшего проживания Козьего Болота постепенно образовывалось средних размеров озеро.
— Вот значица как. Спасибо тебе, дедушка. Рецессивный ген однако злым оказался. — Деревня задумчиво посмотрела на Рубио: — На тебя сработал значит, — и захохотала.
Рубио с удивлением разглядывал свою любовь: — Может объяснишь, я чего-то не въехал совсем. Какой еще дедушка и я здесь при чем?
— Да тут просто все. — Деревня продолжала хохотать. — Дедушка мой — Змей Горынычем был. А на тебе значит летучесть его и проявилась. У всех-то как? В переносном смысле: «летаю, мол, на крыльях любви и все тут». А у меня значит в прямом. Залетела короче по-полной, бабушка-старушка.
— Да ладно, бабушка! Мы еще с тобой ого-го. Я-то по годам постарше твоего дедушки буду. — Рубио приосанился и гордо посмотрел на всех окружающих.
— А нам-то чего теперь делать? — за всех удивленно спросила Маша. — Катапультироваться что ли?
— Налетами жить придется, — подытожил Эдик. — Деваться некуда. Хорошо хоть озеро с собой прихватила с рыбой, хоть что-то на первое время. Ну и грибы там по мелочи с ягодами. Привыкнем. Вот если бы у тебя еще кто-нибудь из родни невидимостью страдал. Ну там ради маскировки, чтобы значит высоко не залетать слишком. Хотя надо с Михалычем обсудить, могут быть варианты. А пока родная, дуй-ка ты повыше, а то скоро весь райцентр сбежится посмотреть на то, что у тебя снизу.
— Сам дуй повыше, у меня все под контролем, дедушка изображение включал только на подлете, чтобы страху нагнать, а так его и не видел никто. Он ведь только недавно представился, черт старый. А ведь вы Горыныча только по сказкам помните. Ну что делать, умишком бог обидел, кроме летающих тарелок и представить себе больше ничего уже и не можете. На, гляди, сейчас над озером пролетать будем. Что там отражается? — Деревня победно взглянула на слушателей. — Что? Съел?
— Она у меня озорница, — Рубио с нежностью поглядел на Деревню. Изольда подошла к нему поближе: — Да ты влюбился что ли? — удивленно спросила она, — нет вы только посмотрите, втюрился, втрескался, Дон Жуан непробиваемый наш. И в кого? Да и кто бы мог подумать?
Рубио смущенно переминался с ноги на ногу. — Да я и сам не особо понял, как вышло. Вроде все как обычно шло, а потом — БАМЦ! И все, бежать уже поздно. Ну ты скажи, ведь она чудо?
Изольда, Эдуард и Маша с Семеном и Вильгельмом одновременно посмотрели на оригинальную интерпретацию Деревни в виде старого колодезного сруба, кое-где поросшего мхом.
— Да не вопрос, братан, — за всех ответил Эдик, — прямо королева красоты. Эпиляцию мха кое-где надо бы сделать, Изольда поможет.
— Мох не тронь, — мне нравится, — оборвал разговоры Рубио. — Это вы все бритые ходите, а в нашей красоте ничего не понимаете.
— Как скажешь, для вас любой каприз. — Изольда бросила взгляд на Эдика и почему-то покраснела. Поскольку от рождения она была синего цвета, то в результате стала фиолетовой. Такая метаморфоза привлекла всеобщее внимание, после чего фиолетовый цвет только еще больше усилился в багровую сторону.
Деревня обрела свободу. Триста лет среди лесов и болот сделали ее любопытной, и она с удивлением разглядывала новый мир. А мир был прекрасен. Деревня улыбнулась и сказала Рубио: — Это все Танька. Она меня заразила любовью своей.
Рубио удивился: — Какая еще Танька, ты ничего мне про нее не рассказывала?
— Да я о себе еще вообще ничего не рассказывала. Не успела. Девка у нас в одном доме жила. Красавица, глаз не отвести. Влюбилась в парня. Сыграли свадьбу. Гуляли три дня, как положено, даже я устала. А тут финская, как назло. Прямо из-за стола жениха и забрали, даже брачную ночь не разрешили. Тогда строго было. Через месяц — похоронка. Танька ни слезы не проронила. Всю жизнь одна прожила. К себе никого не подпустила. Кто к ней только не сватался. А она — кремень. Я ее уговаривала, уговаривала. Ни в какую. Так вдовой и умерла. Вот такая любовь у нас встречается. Вам мужикам не понять. От нее, видать, и заразилась я любовью этой, от которой летать хочется.
— Мда, блин, дела. — Рубио посмотрел на стоявшего рядом Эдика. Тот тяжело вздохнул о чем-то своем и пошел пересчитывать народонаселение летучей деревни, просто так на всякий случай.
Звездная армада рептилоидов приближалась к Омолану для последней и решающей битвы. Когда планету уже можно было разглядеть в иллюминаторы, прямо перед ними появились четыре монстра-трансформера.
— Успели, все-таки четыре. — Седой репт в адмиральской форме звездного десанта тяжело вздохнул и скомандовал. — Внимание! Боевое построение и атака всеми видами вооружений. Не давайте им опомниться. Мы не можем применить против них наше новейшее оружие. В космосе оно бессильно. Мы должны разбить их строй и приземлиться на планету! — Рептилоиды развернулись в боевой порядок и ударными клиньями понеслись навстречу врагу. Первые боевые звездолеты приблизились к омоланцам на расстояние выстрела и открыли огонь из тяжелого вооружения.
Все пространство покрылось вспышками, но это были не взрывы от попаданий в трансформеров. Это снаряды рептилоидов сгорали в плазменном силовом поле. Рептилоиды отошли на безопасную дистанцию. — Приготовить термоядерные заряды! — скомандовал адмирал. Тут же перед армадой появился необычный боевой звездолет. Его носовая часть представляла собой восемь рядов счетверенных ракетных установок, каждая из которых была в состоянии расколоть такую планету как Омолан. Залп и четыре термоядерных заряда полетели в сторону грозных трансформеров. Яркая вспышка по всему горизонту. Казалось, пространство вскипело. Огненные протуберанцы плазмы взмывали вверх и в стороны. Еще залп, еще и так восемь раз подряд. Такой удар не могло выдержать ничто. Адмирал через бронированное стекло боевой рубки флагмана наблюдал за плазменным пожаром. — Когда успокоится, готовьте первую группу для высадки. И в темпе. Все подразделения должны быть десантированы сегодня. Не медлить. Идти маршем на столицу. Пленных! Не брать. Тотальное уничтожение.
— Адмирал! Посмотрите! — старший офицер указывал на плазменное облако. Оно успокаивалось. Бледнело. Постепенно вспышки прекратились. Путь звездной армаде по-прежнему преграждали четыре монстра-трансформера без малейших следов повреждения.
— Да что же у них за реакторы? — успел крикнуть адмирал. Огромная волна сияющей плазмы накрыла флот рептилоидов. Снова вспышка и море огня разлилось в пространстве. Эфир смолк. Напрасно рептилоиды-радисты вызывали армаду. Отвечать больше было некому. Восемьдесят шесть боевых кораблей змееголовых вместе с десантом были уничтожены за несколько секунд. Это было не просто поражение. Это было оскорбление и вызов. Такого не было ни при одном канцлере.
— Хорошо, — Его Первосвященство, выслушал доклад адъютанта, сузил в вертикальные щёлочки свои зрачки и отправил докладчика на переработку, — очень хорошо. — Зря, дорогие мои омики, вы думаете, что у меня нет плана Б. Он конечно же есть, но вам он очень не понравится.
Третьи сутки Маркус был окружен песчаной бурей. В конце концов Локки принял решение перевести Маркуса в режим вездехода и самостоятельно начать продвижение к морю: необходимо было получить данные о фауне Мерца с установленных буйковых станций. Как только экипаж занял свои места и началось движение по заданному маршруту, Номус зафиксировал увеличение давления на силовой экран Маркуса. Пришлось увеличить мощность силового поля. На этом история не закончилась. С каждым новым километром давление на поле увеличивалось. Пропорционально увеличивалась и энергия силового поля. Было очевидно, что Мерц испытывает Маркуса на прочность. Когда мощность силового поля увеличилась в два раза, давление резко снизилось и песчаная буря стала постепенно стихать, и вскоре установилась довольно тихая и приятная на первый взгляд погода. Звездолет покачивался, перебираясь через огромные песчаные барханы, медленно приближаясь к береговой черте.
— Ну и что ты на это скажешь, Номус? — Локки с любопытством посмотрел на доктора. — Это примирение или подготовка нового сюрприза?
— Скорее второе. — мрачно буркнул доктор. У них, насколько я понял, нет эмоциональных решений, и они никому не мстят. Просто перерасход энергии и отсутствие результата автоматически поставили крест на способе атаки. Сейчас подумают и подадут следующее блюдо.
— Коммандер, обратите внимание на горизонт. Какая огромная черная туча. Она быстро приближается. — доложила Саббаха.
— О, я же говорил, немного подумают и продолжат. Насколько я понял, думали они не о том, как нам больше навредить. Скорее это было время на подготовку ко второму акту, раз первый не подействовал. — Номус с интересом разглядывал приближающееся облако.
— Омалисса, подними в воздух зонды, пусть следят за всем с ближней орбиты. — Локки встревоженно глядел на экран.
— Если я правильно поняла, до рукопашной не дойдет, — весело ответила Омалисса. — Виксик, это больше по твоей части. Поднимай свои наблюдалки, пусть показывают обстановку.
Через секунду вверх устремились четыре зонда-наблюдателя. Это были совсем простые устройства. Камеры высокого разрешения снимали, изображение и звук передавались на пульт управления Маркуса.
Заметно темнело. Туча приближалась к движущемуся звездолету.
— Эх, жалко Вильгельма нет. Он бы нам сейчас поднял боевой дух своей виршей. Номус, неужели нет никакой возможности наладить канал связи с нашими? — спросила Хранительница.
— Да канал-то никуда и не пропадал. Просто сигнал до них дойдет через пятьдесят земных лет. К этому времени, я надеюсь, мы решим свои проблемы на Мерце и попробуем как-нибудь добраться до дома.
Черная туча оказалась скоплением маленьких черных мушек. Зонды чётко передавали изображение тучи на монитор пульта управления, и при желании можно было многократно увеличивать полученное изображение. Странная треугольная форма мушек имела явно искусственное происхождение, и это уже кое-что значило. Мушки с тихим воем кружили вокруг трансформера, постепенно увеличивая скорость и плотность.
— Коммандер, датчики фиксируют локальное увеличение магнитного поля. — доложил Номус.
— Насколько локальное? — переспросил Локки.
— Сфера с радиусом силового поля, — уточнил доктор.
— И чем это нам грозит? — поинтересовались все хором.
— Сложно сказать конкретно, но мозг они нам повредят, возможно летально. Сильные электромагнитные поля влияют на нейронную активность. В принципе это может привести к смерти или, например, к полной или частичной амнезии. — начал Номус.
— Вот и верь после этого врачам, МРТ у них безопасно, — как всегда по своему пошутила Омалисса.
— Силовое поле не защищает от электромагнитного воздействия. Частично его экранирует корпус Маркуса, но ведь никто не знает, на какую мощность поля они способны. — Номус вопросительно смотрел на Локки: — Надо что-то делать, коммандер. Пока мы еще в состоянии что-либо делать. При такой скорости нарастания магнитной напряженности у нас не более пяти минут. Саббаха вдруг схватилась за голову и стала медленно оседать на палубу.
— Вот, один уже есть!
— Внимание всем! Мы атакуем! Мощность на половину. Всем приготовиться, может стать немного жарко, потом все выровняется. — с этими словами Локки активировал систему плазменной обороны звездолета. Дальше она действовала автономно, от оператора требовалось периодически подтверждать увеличение или уменьшение мощности плазменных атак.