Глава седьмая
В которой Маха встречается с Изольдой, и они друг другу нравятся. Веня возвращается к жизни. Наши герои прибывают в уругвайский город Монтевидео. Явление Саббахи.
Маха угрюмо шла по дороге. Вот уже четвертую неделю она отдыхала от своих друзей. Нельзя сказать, что это ей совсем уж не нравилось: никто не пристает с дурацкими вопросами, не ест из твоей миски и не прыгает тебе на голову с идиотским хохотом. Радовало отсутствие глупых виршей Вильгельма и мании величия Семена. Определённые плюсы в одиночестве есть, но…
Дальше начинается большая куча всяческих «но», основная масса которых сводится в категорию под названием «вместе и легче, и веселее». Даже общение с подругами стало раздражать. Они посматривали на Машу с сочувствием, в котором она не нуждалась, что дико бесило ее гордую кошачью натуру. Коты Ганса стали подкатывать к ней с вполне определёнными предложениями. Приходилось отбиваться в буквальном смысле этого слова, благо силы Маше было не занимать.
Погода была отвратительная. Вчера весь день шел дождь, который под вечер сменился снегом. Сегодня с утра было морозно. Под лапами крошились и кололись ледяшки, сверху падали снежинки. Навстречу разочарованной кошке двигался волк. «Раздеру» - решила Маха. Волк был немного странноватый. Очень свободная и легкая походка сочеталась в нем с какой-то непонятной мягкостью. Глаза были почему-то с вертикальными зрачками. И вообще он какой-то не такой. «Все равно, раздеру до синяков», - подумала Машка. Надо сказать, что местные собаки ее избегали, и она их совершенно не боялась. Шерсть у Машильды была настолько густая и гладкая, а сама она была такой короткой и мускулистой, что когда ее пытались укусить, она сворачивалась в тугой и скользкий клубок, с которого соскальзывали любые клыки. Зато когти у нее были такие длинные и острые, что одного удара лапой хватало любому охотнику за неземной красотой.
Волк и кошка сблизились на расстояние прыжка. Остановились и стали в упор рассматривать друг друга. В плане рассматривания Маша была чемпионом и могла, не мигая, смотреть в упор на противника, постепенно сужая свои обычно распахнутые зрачки до узенькой вертикальной полоски. Морда у нее при этом становилась такой злой и хищной, что не понять ее намерения было невозможно. Однако волчара попался тоже не промах, он пригнулся, изготовился к прыжку и тоже в упор смотрел на кошку, постепенно сужая свои и без того узкие зрачки. Деревня уселась в воображаемое кресло на обочине дороги. Достала пакет воображаемых хрустящих чипсов и, хрустнув первым, сказала
- Давай, Маха, покажи ему, где тут у нас раки водятся в Козьем Болоте, а то понаехали. Не пройти уже по улицам честным кошкам.
Волк бросился в атаку и схватил Машку за середину спины. Та моментально свернулась ежом и вывалилась из волчьей пасти. В полете развернулась и проехалась лапой по морде противника, метя прямо в наглые глаза. Раздался визг, а дальше… Дальше волк превратился в репта женской наружности, всего обвешанного оружием. Репта стояла посередине дороги и утирала кровь со змеиной морды. Ругаясь при этом самыми отборными словами, она доставала из кобуры здоровенный пистолет.
-Э-э-э, подруга, ты чего? - Завопила Маша.- Мы так не договаривались. Так честные девочки не поступают.
-А чего ты сразу в морду вцепляешься? - Просвистела репта.
-А ты чего меня за спину?- парировала Маша, - у меня спина не казённая, чтобы по ней зубами чирикать.
-Оппа, нежданчик, - увлеченно хрустя чипсами, комментировала Деревня. – Волк- трансвестит.
- Я не транс, это просто маскировка, - ответила репта. - Я за традицию.
- А, я тоже против трансов, геев и прочих квадроберов, – на всякий случай шипела Маха,- я за честную эволюцию.
- Давай дружить тогда, подруга? А?- Улыбнулась вдруг репта, - Меня зовут Изольда.
- А меня Маха. Давай, - согласилась кошка, скалясь и изображая улыбку. - Только скажи мне, ты чего в бикини? Не по сезону. Отморозишь придатки, потом будешь змеенышей трехголовых рожать. Одевайся скорей, не мёрзни, здесь не Бали.
- Так нас прямо с тропиков сюда бросили, даже переодеться не дали, ищут все кого-то, не угомониться никак. Сейчас, я в волка опять. Ты не против?
- Валяй! - хохотнула Маша.
Через секунду в сторону леса по дороге двигался здоровенный волк. Рядом семенила короткими лапками смешная, но отважная, кошка. Было видно, что они о чем-то увлечённо разговаривают.
-А, ведь, это начало большой дружбы, - прохрустела вслед им Деревня.
*******
Вениамин уже привык к тому, что в этот раз его белая горячка была вполне себе миролюбивая. Более того, она могла часами беседовать с Веней, расспрашивая его о жизни, работе, любви и родственниках. «Белочка» раздваивалась, превращаясь в двух смешных, маленьких человечков, интеллигента и отставного боевого генерала. Временами она расстраивалась и тогда к первым двум прибавлялась маленькая женщина с замашками командира батальона морской пехоты. Вся эта весёлая компания, ничуть не стесняла полярного доктора, наоборот, ему было интересно с ними, весело и страшно.
Троица ночами напролёт резалась в преферанс и в покер, обсуждая при этом свои дела. Очень часто «белочка» ругалась между собой из-за мухлежа в карты. Вениамин спал сутками напролёт, просыпаясь только, чтобы сходить в кают-кампанию и поесть. Поскольку вся антарктическая экспедиция была в курсе его запоя, голоса из каюты доктора никого не беспокоили. Все знали, что Веня заземляется и лучше ему не мешать.
Раньше были попытки ускорить процедуру его соединения с землёй и получить работоспособного врача раньше времени, но все они заканчивались полным провалом и неприятностями. Веня был упрям во всем, даже в своих зависимостях. Характер авантюриста, желание идти до конца во всем вне зависимости от препятствий, и умение разумно и взвешенно объяснять свои промахи каждый раз ставили его носом в угол жизни.
Из этого угла он всегда выбирался с приключениями и обещаниями самому себе что «больше никогда и ни за что». Шло время, обещания забывались, и все начиналось сначала. Надо сказать, что он был любимым внучком у своей бабушки. Она узнавала в нем саму себя. Однажды, во время престольного праздника, находясь в состоянии лёгкого подпития, бабуля поведала внуку историю своей любви. В юности бабушка была красивой и статной девушкой. Деревня ее никогда не была крепостной, жили там одни вольные. Семья красотки была среднего достатка. Не богатой и не бедной. Посватался к ней знатный астраханский купец, а бабушка как раз в это время была сильно влюблена в одного местного пастушка, и замуж за нелюбимого выходить не собиралась. Порядки в те времена были жесткие, т.е. никого мнение невесты не интересовало: есть жених – собирайся замуж.
Бабушка Вени, морозной зимней ночью, дело было зимой, вышла на двор и начала обливать себя водой из колодца, чтобы, значит, умереть от болезни, но не покориться. Однако здоровье у нее было отменное, кровь с молоком, и даже простуды своим поведением она не заработала. Только слухи пошли, деревня все-таки. Муж будущий, мужчина статный и взрослый про слухи эти узнал и проучил невесту так, как в те времена полагалось, вожжами, оглоблей, и т.д. Все, что ему под руку попалось, было применено в воспитательных целях.
Через год, выйдя из больницы, бабушка обвенчалась с купцом, забыв про пастушка. Жили они долго и счастливо, но умерли не в одно время. Бабушка пережила своего любимого лет на шестьдесят, умерев в девяносто пять лет. В деревне звали ее Махно, потому как во время гражданской войны, кочевала она по кипящей стране с махновскими бандами. Кочевала не из идейных соображений, а по пути. Была она женщиной набожной. Захотелось ей внезапно посетить святые места и город Иерусалим в частности, а кругом война и безобразия, вот и показалось, что в банде и безопасней и быстрее. Что удивительно, так и получилось. Иерусалим она посетила и домой вернулась живая и здоровая, правда с тех пор родную деревню старалась не покидать, настранствовалась, наверное. Вот такая история про бабушку была у Вени. Никому он её не рассказывал, а зря, сколько бы времени сэкономили те, кто пытался его переделать.
Изик сидел в командирской рубке подводной лодки и предавался размышлениям. В уставе рептилоидов было сказано, что к несению вахты на военной субмарине допускается военнослужащий в звании не ниже капитана. Таким образом, на данный момент времени, Ицхак был восстановлен в звании, причём для этого ему пришлось всего лишь немного потерпеть при операции. «А неплохо живут коты, столько преференций. Если дальше так пойдет, то лет через пять дослужусь до генерала», - мечтал Изя.
За несение ночной вахты он получал двойное питание, и основной его обязанностью было «ничего не трогать и сообщать о любых изменениях в поведении приборов». Под утро его менял Семен. В таком режиме коты жили уже целый месяц. Виля - малоешка что-то непрерывно сочинял, бормотал себе под нос непонятные слова и, как обычно, говорил стихами. Иногда они с Семеном подолгу беседовали о доме, деревне и Маше. Говорил, в основном, Семен, а Вильгельм иногда разбавлял беседу смешными четверостишьями. Изик не принимал участия в таких разговорах, вспоминать деревню ему было сложно, он почти ничего о ней не знал, а воспоминания Ицхака лучше было не произносить вслух.
Вечером Омалисса отправилась на борт судна. Планировалась партия в преферанс и затем любование ночным океаном. Игра затянулась почти до утра, и когда Хранительница вернулась на лодку, то застала Семена спящим перед автопилотом, рядом стояла недоеденная миска вкусняшек.
- Дела, - подумала она, - никогда раньше Семен не позволял себе оставлять миску грязной. Дисциплина падает. Пора бы нам уже куда-нибудь прибыть. Хорошо Локки и Номусу, они гуляют каждый день по палубе, а мы тут заперты в этой консервной банке.
Она связалась по рации с Локки и сообщила ему о своих опасениях. Локки, как всегда, посоветовал «держать строй». В разговор по рации неожиданно вмешался Веня. Он как раз сидел напротив Локки и спокойно наблюдал за своей, как он думал, галлюцинацией.
- Послезавтра - Монтевидео, погуляем, разомнёмся, может и ты, наконец, оставишь меня в покое, - неожиданно сказал Вениамин.
- Это хорошая новость, Веня. Но вы уж нас извините за то, что причиняем вам неудобства. Однако надо заметить, что первые две недели мы ухаживали за вами. Так что сейчас вы у нас в некотором долгу, - улыбаясь ответил Локки.
- Учту, - мрачно буркнул Веня.
- Послезавтра, значит, - появился Номус.
- О…опять началось раздваивание, - застонал полярный доктор.
Локки и Номус исчезли. Через некоторое время на пустынной верхней палубе раздались их голоса.
- Омалисса, продержитесь еще два дня. Через пару дней Монтевидео, там выгуляем наших котиков как-нибудь.
Через два дня, как и было обещано Веней, вечером НЭС «Профессор Зубов» зашёл в порт столицы Уругвая.
Есть множество мест, несомненно, красивых и неповторимых. Ночной порт - одно из них. Странно, но он творение рук человеческих, потому как руки эти обычно заняты произведением вещей некрасивых и глупых. При дневном свете порт ничем не отличается от обычных людских построек: грязное, квадратное и обязательно дымящееся и плохо пахнущее. Ночью это совершенно особое место.
Тысячи сверкающих огней отражаются на черной маслянистой поверхности воды. Пахнет морем, мазутом и пеньковыми канатами. Все это вместе создаёт неповторимую атмосферу приключений, дальних странствий и волшебных чудес. Чудеса не заставили себя долго ждать. На одном из пирсов, прямо напротив нашего НЭС, верхом на чугунном кнехте сидела маленькая, сгорбившаяся фигурка и уныло смотрела на воду. Когда мимо проходили люди, фигурка исчезала, а затем снова появлялась. Приглядевшись, можно было разглядеть курчавые волосы и очки на носу. На палубе только что прибывшего судна стоял Локки. Он в бинокль разглядывал порт и странную фигурку на пирсе. Для того, чтобы узнать Саббаху, бинокль ему не требовался.
- Общий сбор на пирсе, Саббаха вернулась, - прошептал он в рацию.
Друзья стояли прямо перед Саббахой и молчали. Она смотрела на них снизу вверх и шмыгала носом.
- Давайте сначала по делу, - хлюпая, сказала она. - Сейчас же забирайте котов и переходите на нашу лодку, она подходит к вашей прямо сейчас. На судно больше не возвращайтесь. Змееголовые знают про вас, про котов и про лодку. Надо очень быстро исчезнуть. Все остальные объяснения потом. Не теряйте времени.
- Сабчик, я тебя люблю, - хохотнула Омалисса, - не успела появиться, и мы уже вляпались в приключение. Вот молодец. Нет, я серьезно. Месяц уже котов кормлю и в карты режусь, озверела совсем. Марш, марш, потом будем разбираться. Через секунду на монтевидейском пирсе не было никого, только удивлённые чайки клекотали в небе над морем.