Глава пятая
В которой на звездолёте обнаруживаются зайцы кошачьей наружности. Ицхак принимает сторону Омалиссы и помогает. НЭС «Профессор Зубов» готовится к отходу с новыми пассажирами и подводным сопровождением.
Небо было усыпано звездами. Большие и маленькие, они заглядывали в иллюминаторы каботажного звездолета и спрашивали: «Не сидится вам на месте. Снова в поход»? За штурвалом сидел Номус. Омалисса и Локки уютно расположились за столиком и попивали душистый и ароматный травяной чай Саббахи. В салоне было тихо, походные рюкзаки лежали в углу темной горой. Вдруг из-за них появился сонный котенок, необычно нежного розового окраса. Пошатываясь на маленьких лапках, он подошел к Номусу и спросил: - Простите, где тут у вас туалет? Номус не оборачиваясь, ответил: - Я так и думал, что без вас не обойдется. Признавайся, мелкий, где остальные, а то не скажу, где туалет.
-Они в грузовом отсеке заснули, скорее, дяденька,- подпрыгивая на лапках, ответил Изя. Конечно же, это был он. Мало того что он напился молока перед дорогой, так он еще и наелся вкусняшек, справедливо полагая, что неизвестно когда теперь придется перекусить. Последние кусочки вкусностей оттопыривали его щеки и делали его похожим на хомяка-мутанта. Номус включил автопилот и отвел малыша в туалет, после чего вместе с ним отправился в грузовой отсек и обнаружил там храпящего Семена и попискивающего Вильгельма.
-Рота, подъем, - громовым голосом из-за плеча Номуса гаркнул Локки. Рота от неожиданности попыталась дружно подскочить, но ударилась головами о переборки и, наконец, проснулась.
-Мы все объясним, – виновато сказал Семен.
-Объяснять будете хозяевам, сейчас развернемся и высадим вас на болоте.- Грозно сдвинув брови и еле сдерживая смех, проговорил Локки.
-Возвращаться – плохая примета, пусть долетят с нами до города, а там мы на автопилоте отправим их домой, - вмешалась Омалисса и умоляюще посмотрела на Локки.
-Ладно, бандиты, летим вместе, но только, чур, не обжираться, - подытожил Локки и занял место за штурвалом.
С трудом втиснувшись в тесный омский салон, коты начали рассказывать. Выяснилось, что Изик, который в последнее время мучился совестью, с облегчением и удовольствием сознался в своем прошлом и пообещал, что теперь он только честный кот и никто более.
Кроме того, у него остались некоторые способности рептилоидов, и он готов поделиться ими со своими друзьями, если им это будет нужно. В частности выяснилось, что он способен на короткое время мимикрировать подо что угодно, главное, чтобы время превращения не превышало шестидесяти минут. Если вы помните, рептилоиды ради безопасности сами должны были принимать свой облик, однако у Изика это происходило автоматически ровно через один час, вне зависимости от его желания. В последнее время он использовал эту способность для выклянчивания новой порции вкусностей.
Котенок поочередно принимал облик всех своих наставников и получал столько добавки, сколько в него помещалось. Не будем скрывать, что за этим занятием Изю застала Маша, она очень удивилась, увидев возле плошки саму себя, азартно уплетающую очередную вкусность. Понаблюдав за последующим превращением и оценив ситуацию, она сначала хотела тихо придушить обжору ночью, но материнский инстинкт не позволил ей этого сделать. У Маши не было своих котят по вполне определенным причинам, поэтому к Изику она относилась с нежностью матери и где-то в глубине души даже любила его. Однако к припасам она относилась рачительно, как все женщины, и, поэтому, зажав Изика в угол, принудила его к признанию. Муки совести розового проглота объясняются в основном этими событиями. Было собрано экстренное кошачье заседание, на котором бывший Ицхак сознался в своем совершенно не пролетарском происхождении и торжественно пообещал не причинять своим новым друзьям вреда.
Деревня проснулась от того, что по ней кто-то ходил. Действительно, по главной дороге, в мерцающем свете ночных фонарей, дефилировали два здоровенных волка. «Странности какие», - подумала она и снова заснула. Два репта - разведчика медленно продвигались по главной деревенской магистрали, втягивая воздух черными волчьими носами. Опыт мимикрии под котов был учтен и теперь в облике ночных хищников змееголовые чувствовали себя в безопасности. Омы исчезли. Невидимки не оставили после себя никаких следов. Воздух, при самом тщательном анализе, был абсолютно зимним, снежным и не содержал омоланских примесей. Эта информация была незамедлительно передана в аналитический центр рептилоидов. Колесо поиска закрутилось с бешеной скоростью, и скоро стало известно, что от базы омоланской астрономической экспедиции в сторону города вылетел каботажный транспортник, доверху груженый неизвестно чем. Змееголовые бросились обшаривать городские застройки, но обнаружить следы наших друзей им не удалось. Поскольку дело об изменнике и убийце Бобусе контролировалось вождем, результаты были доложены на самый верх. Новый верховный канцлер был занят получением наслаждения от своего избрания и решил проявить милосердие к службе безопасности. Было приказано ждать новой информации и пока не предпринимать никаких действий. Операция «Возмездие» была приостановлена. У Локки с Номусом и Омалиссой появилось время для маневра, но они хорошо понимали, что репты никогда, никому и ничего не прощают, и сроков давности у них нет. Даже поражение змееголовые воспринимают как время для подготовки к новой войне. Волки-разведчики отозваны не были. Им было приказано патрулировать деревню и окрестности и собирать любую информацию.
Омалисса очень хорошо знала, что из себя представляют рептилоиды. Поэтому, выслушав Изика, она села прямо напротив него и сказала: - Ну, а теперь, крысюк мелкий, сознавайся, что ещё у тебя есть. Я никогда не поверю, что репт, даже смешанный с благородными кошачьими генами, честно сообщил все, что знает. Что там у тебя образовалось после превращения с кастрацией? Объясни мне, почему, как только ты появился, я все время чувствую копошение в своей голове.
-Тетя Лисса, я все…, я ничего не утаил, чесно слово! – выпалил Изик, поднимая бровки вверх, как учила его Маша. «Если хочешь разжалобить и выпросить что-нибудь вкусненькое, подними брови вверх и мяукай так жалобно, чтобы самому плакать хотелось», - говорила она на уроках кошачьей премудрости.
- За тетю поговорим позже, а сейчас, если не хочешь, чтобы злой дядька Номус вскрыл твой коннектом без анестезии, колись моментально. – Повторила Омалисса, еле сдерживая смех. Изик плохо понимал, что такое коннектом. Даже будучи Ицхаком, он глубоко не вникал в порученное ему задание и думал, что коннектом это какой-то особенный орган, который можно у себя вырастить. Слова Омалиссы его напугали и, заикаясь, он проговорил: - Скажу, скажу. Я сам еще мало что понял, что-то во мне уменьшилось совсем. Например, я больше никого не хочу убивать, даже мышей, только Маше не говорите. Потом мне совсем разонравилось причинять кому-то боль. Я почти потерял способность к мимикрии, за исключением одного часа, после которого вынужден отдыхать почти сутки. Однако я заметил, что у меня появилась способность к невербальному гипнозу. Раньше у меня были способности, но так себе, можно сказать, очень средненькие. Приходилось часами говорить и повторять одно и то же. Теперь мне достаточно задумать то, что мне нужно и посмотреть на объект жалобными глазами. И, в общем, я, короче вот так получилось…
-Ну, смелее, смелее, – подбодрила Омалисса.
-Ну, это я внушил Вильгельму и Семену, чтобы они отправились с вами и взяли меня с собой. Мне очень хотелось поучаствовать и может быть даже помочь. Я действительно благодарен вам, что вы избавили меня от Ицхака, и я вас всех люблю. Ну и еще…
- Из тебя клещами вытягивать, - грозно мякнул Семен.
-Ну, еще я хозяевам внушил, чтобы не искали нас и не беспокоились. Они же старенькие, им волноваться нельзя, - пропищал Изик.
- И выходит, что ты кругом у нас такой хороший. Короче, Изя, как ты был крысюком, так и остался, думаешь только о себе. Но делать нечего, раз так завертелось, то пусть так и будет.
-А Маша? Машу ты тоже того?…, -спросил Семен.
-Нет, Маша не поддается, она как кошачья Хранительница, я пробовал, она пообещала мне ухо откусить, если я еще раз попытаюсь. Но она в курсе, я объяснил, и она сказала, катитесь, воздух чище, я тут от вас отдохну. И чтобы раньше февраля не возвращались.
-Ну, значит, «в курсе» вся деревня, - подытожил Семен.
Веня был доктором в третьем поколении. Он сидел в своей каюте и наслаждался одиночеством и покоем. Береговая жизнь осталась позади, все эти клиники, поликлиники, бесконечные дежурства. Нет, ему нравилось, он чувствовал себя нужным и на своем месте. Однажды в новогоднюю ночь он вдруг осознал, что ему уже за сорок. Большая часть жизни была прожита. Было на что оглянуться и вспомнить, единственное, что было сложно разглядеть там, позади, это его самого.
Конечно, он там был, но какой-то маленький и невзрачный. Совсем не таким мечталось стать в детстве, когда хотелось быть похожим на деда и отца. Работа, семья, дети, карьера, достаток и так до бесконечности. Он вдруг почувствовал себя собакой на цепи в будке. Холодная зимняя ночь. Он хороший пес, верный и преданный, он защитит свой дом и сохранит хозяйское добро. Но почему такая тоска? Отчего так хочется выть? Может, все дело в цепи? Тогда Веня оборвал свою цепь и стал полярным доктором.
И вот уже пятнадцать лет, из года в год, он уходит в экспедицию к далеким антарктическим берегам, чтобы… Там все другое. Мрачная космическая красота. Абсолютное спокойствие и всемогущество природы. Со временем ко всему этому привыкаешь и понимаешь, что просто сменил одну цепь на другую. Короткую и старую на новую и длинную. А выть совсем не расхотелось еще и потому, что очень быстро стало понятно, что здесь в этой ледяной красоте человек абсолютно лишний. Ко всему этому прибавилась травма.
Однажды вертолёт, на котором летел Веня вместе с товарищами, рухнул вниз. Никто не выжил, кроме него. По правде сказать, и сам он выжил с трудом. Почти год его складывали по частям, снова разбирали и снова складывали, но он выжил и вернулся в строй и снова в Антарктиду. Веня начал пить. Исступлённо до одури, по несколько недель кряду, до тех пор, пока организм не начинал робко нащупывать черту между жизнью и смертью. Это ненадолго помогало, на полгода. Жизнь брала свое, дарила радость и яркость, и цепь не так сдавливала шею, а потом… все повторялось.
Сейчас Веня устроился в каюте. Предстояла долгая, почти полуторамесячная дорога к далекой и уже любимой им Антарктиде. Часть пути он планировал провести в алкогольном анабиозе, благо на судне им не торговал только ленивый. Оставшееся время, если выживет, посвятит спорту и общению. После вертолётной аварии и возвращении в строй, он стал легендой, доктором- легендой. Его уважали. Это было приятно и создавало определённые иллюзии и удобства. Даже каюта у него была отдельная. Остальным полярникам приходилось довольствоваться четырёхместными живопырками.
Конечно, это не статус судового врача, у которого в распоряжении был целый медицинский блок, да и сам он был третьим по величине человеком на судне после капитана и главного механика, но все-таки и Веня получил свою долю уважения и почёта. Отдельными каютами среди полярников пользовались лишь начальник экспедиции и его заместитель. Однако на этот раз планам Вениамина не суждено было сбыться.
Ещё как минимум два пассажира облюбовали его каюту для своих целей. Проанализировав коммуникационную обстановку на НЭС «Профессор Зубов», Локки выявил наиболее подходящих кандидатов для общения. Опыт превращения в «белочку» у него был огромный. Веня подходил лучше всех остальных. Номусу было вообще все равно, лишь бы его поменьше трогали, поэтому было принято решение о подселении в каюту знаменитого доктора. Вещей у омов было немного, основной груз должен был следовать на подводной лодке в кильватере НЭС. Капсула «вода-воздух» позволит Омалиссе изредка навещать Номуса и Локки. Ну, а котам придётся полтора месяца спать и есть. Последнее очень устраивало Семена и Изика. Вильгельм планировал написать роман в стихах о первом полярном коте-подводнике.