Глава двенадцатая
В которой окончательно приходит зима и наступает долгожданное состояние ясности. Эдик присоединяется к компании отсканированных. Новогодний приезд котов, взятие снежной крепости и раздача подарков.
Способность разумных существ различать времена года, тесно связана с уровнем их интеллекта. Люди, например, постепенно утрачивают это умение, что приводит к их тотальному оглуплению и неспособности принимать сложные и непростые решения. Дело здесь не только в уровне жизни и в социальном статусе. С этим несчастные человеки как-нибудь бы справились. Рептилоиды! Вот кто действительно был заинтересован в том, чтобы превратить человеческую цивилизацию в послушное стадо. Мягкое, но настойчивое формирование интересов и побуждений, год за годом постепенно превращало людей в кусок сливочного масла, кем-то забытый на обеденном столе. Лежит оно себе весь день неубранное и вроде не теряет ни вкуса, ни цвета, ни даже запаха, только с каждой секундой становится все мягче и противнее. Все-таки надо отдать должное этим тварям. Открыто оккупировать планету, купить власть, более того, делегировать свои полномочия тем же людям и заставить их работать на себя. В то же время убедить всех в том, что их не просто нет, но и быть не может. Конспирология – смешное слово, а сколько пользы оно приносит змееголовым. Впрочем, поделом. В прежние времена, когда люди осваивали новые места, они часто вели себя так же с коренными народами. Наверное, это такое правило поведения первопроходцев и земных, и инопланетных по отношению к туземным племенам. Однако из всякого правила есть исключения, например, омы. Они контролировали все захолустье и не пускали туда наглых змееголовых. Между тем, города занимали небольшую площадь и в целом, значительная часть Земли, была заселена омами с их правилом невмешательства. Это обстоятельство бесило их имперских оппонентов. Они не привыкли, чтобы им кто-то отказывал, но сделать с этим ничего не могли. Можно было бы назвать это всё борьбой добра со злом, но наш взгляд, такое противостояние больше похоже на игру в шахматы. Результатом игры становится новая партия, изменение цвета игроков и всё. Почему? Потому, что ещё ни один Ланселот не сумел остаться Ланселотом после победы.
-Великий Божественный Дух Имбуя, а откуда он взялся? – хором спросили змееголовые у своего начальника.
-Из омской тюрьмы мы его вытащили, после обработки. За что он туда попал, я не знаю, выяснить поленились. Да и неважно это, посмотрите, как похож. Говорить научился и ладно. Садись, болезный. Ты теперь наш. Мы тебя примем в наш рептильный орден, будешь жить и ни в чем не нуждаться. Ну, как тебя звать-то будем?
-Хайд, к вашим услугам. - Неожиданно чётко произнёс дубль Номуса.
-О, как! А Номус, стало быть, Джекил?- поинтересовался Великий Божественный Дух Имбуя, далее ВБДИ.
- О, да. Здесь вы совершенно правы, ВБДИ!-скромно потупившись, пробормотал Хайд. Проходя мимо кураторши Ицхака, он как-то странно дёрнул рукой, и та осела на стуле, выпучив глаза и высунув язык. Повернувшиеся к нему три связиста ойкнули и перестали дышать. Почему это произошло, ВБДИ заметить не успел, потому что Хайд стоял уже перед ним. Стоял и внимательно разглядывал его, немного наклонив голову.
- Скажи мне, пожалуйста, Дух, не помню кого, зачем тебе такое трудно произносимое имя?
-Меня по имени так редко называют, что я стараюсь растянуть это удовольствие. Но я не…
- А тебе незачем ничего понимать, - перебил его Хайд. – Выбор у тебя настолько маленький, что мне даже немного жаль тебя, хотя я понимаю, что в твоём случае жалость не слишком подходящее чувство. Сейчас я тебе задам вопрос. От того, как ты на него ответишь, будет зависеть то, как ты умрёшь. Быстро и безболезненно или долго и медленно. Поверь, мне не доставит удовольствия тебя увечить. У меня несколько другое увлечение. Но я лучший в этом деле, за что меня поймали, судили и пытались отанабиозить. Однако мама моя приёмная была омской Хранительницей. И анабиоз на меня не действует. Внимание! Вопрос. Скажи мне, пожалуйста, где находится деревня Козье Болото?
Эдик с Номусом гуляли по лесу. Эдик взялся проводить Номуса на сбор клюквы. Если совсем честно, Эдика попросила об этом Омалисса. Клюкву она любила, не забывайте, что клюква по размерам омов равнялась яблоку. Однако способности Номуса приносить ощутимую пользу в хозяйстве вызывали сильное сомнение. Более того, она была просто убеждена, что если того отправить в лес одного, то скорее всего он упадёт вниз головой в какую-нибудь ямку, да так и останется там лежать до тех пор, пока его кто-нибудь не вытащит. Решив не полагаться на судьбу в выборе «кого-нибудь», Омалисса договорилась с Эдиком об услугах проводника, обещав тому в награду банку клюквенного варенья и связку сушёных грибов. Саббаха, в качестве бонуса, предложила ещё несколько пучков сушёной травы к чаю. Таким образом, Номус был продан туземцам за варенье, грибы и пучок травы. Самому ему такая цена вполне нравилась, и он охотно отправился доказывать свою пользу в хозяйстве.
Ноябрьский лес - это самое скучное и унылое место на свете. Черные стволы деревьев, влажные от непрекращающегося мелкого дождя. Листья, скрученные и потемневшие от ночных морозов, втоптанные в жидкую грязь вперемешку со льдом и снегом. Все это дополнено низким мрачным серым небом, холодным ветром с острыми ледяными снежинками и дождём, и тишиной. Тишина - это не та тишина, которая вызывает умиротворение, покой и гармонию. Эта тишина наводит на мысли о смерти, бренности всего сущего, да, и вообще, мало ли тяжёлых воспоминаний есть у живых, хотя про мёртвых мы ничего сказать не можем. Возможно, и у них тоже есть проблемы с ноябрьской тишиной.
Эдик вывел Номуса на заболоченную поляну с клюквой и уселся на пенёк перекурить.
- Знаешь, Номус, в этих местах лежит почти пять тысяч трупов. Мне дед рассказывал, он был среди этих пяти тысяч и выжил. Правда, как он сказал, выжил случайно. Можно даже сказать по ошибке. Так что мы здесь сейчас с тобой ягоды собираем, которые выросли на косточках молодых пацанов.
-Расскажи, мы ведь здесь недавно. Если бы раньше приехали, знали бы. Ну, если не секрет конечно.
-Да какой секрет. В начале последней войны здесь недалеко, наши первый раз взяли немцев в котел. Окружили, так сказать, со всех сторон. Шутка ли, первая победа. Нужно было это развить улучшить и т.д. ордена, медали, звания, ну, все как обычно. Короче, для этого собрали они тогда ещё совсем новые по тем временам десантные войска и решили выбросить их в этих краях, аккурат в это время, где-то в ноябре-декабре. Опытных набралось тысячи две. Везде воевали: и в Испании, и в Финляндии, короче, матерые волки, но две тысячи маловато было для такого котла. Доукомплектовали их тогда пацанами зелёными до пяти тысяч и выбросили на болота в надежде на то, что те замёрзли. А ты попрыгай-ка сейчас, посмотри, как они замёрзли. Слышишь, хрустит? Вот и тогда так же. Не замерзают болота в это время, только в редкие зимы. Ну, да ладно, было у них задание: вскрыть котёл, развить успех и ждать, когда наши сбросят подкрепление, пушки и прочую подмогу. Но все пошло не так. Оборону против наших держал там один генерал, герой Вердена. И оборону он построил не сплошную, а на опорных пунктах, таким образом, перекрыв весь периметр котла малыми силами. Как только наши высадились и пошли на штурм, приказ был, приказ надо выполнять, генерал этот захватил пленных, узнал численность, место высадки и за две недели уничтожил почти весь отряд. Дед мой выжил случайно, землёй от взрыва его забросало. Так и лежат здесь почти пять тысяч пацанов наших, героев десантников. А подкрепление наших отказалось высаживаться на незамёрзшие болота и поражение это похоронили, чтобы не знал никто позора. А какой это позор? Война! Я, Номус, знаешь, иногда прихожу сюда и нажираюсь до беспамятства и все они, понимаешь, все выходят к костру греться. И говорят, говорят, говорят. Молодые и не очень, кто без руки, кто без ног или с дырой во лбу. Вот как это? Мёртвых же нет? А это кто? Мои тараканы беличьи? Нет, дорогой доктор, все это есть, и тот свет и этот. Главное, с уважением ко всем. Мертвецы они тоже уважение понимают, тогда и тебе откликнется и узнаешь. А пацанов жалко, все герои. Даже те, кто предал, допросов не выдержал. Нет на войне «плохих» и «хороших», есть «свои» и «чужие». Не со своими, значит, враг и никак по-другому. А слова они потом, после победы, если она будет. Они это знали и умерли здесь, кто за что, ну, и за таких как я. Все герои. Бросили их, а они нет, до конца стояли. Все. Вот так, друг ты мой инопланетный. Ты клюкву-то собирай. Видишь красного здесь сколько.
Номус внимательно посмотрел на Эдика и сказал: - Локки прав был, непрост ты, Эдуард, с мыслями своими, а это, брат, редкость и у нас, и у вас. Будем работать. Зайдёшь ко мне на днях? Штуку одну с тобой проверим?
-Да отчего не зайти, зайду, - улыбнулся Эдик беззубым ртом.
В морозную декабрьскую ночь Саббаха с Омалиссой вышли на улицу. Деревня спала пьяным сном. Был канун католического Рождества, которое православная русская деревня уважительно и аккуратно отмечала каждый год. Началась постройка снежной крепости. На днях планировался новогодний заезд дачников. Ждали все. Кто детей, кто внуков, а кто котов с хозяевами. Отметить такое дело хотелось всем. Ну, а какое отмечание без взятия снежной крепости. Позже появились и Номус с Локки и пошло дело. Огромные снежные комы росли прямо на глазах, выстраивались в стройные ряды, высились в черное холодное небо со звёздами. Было красиво и празднично. Новый Год обещал, наконец, прийти по-настоящему. Бонусом возвели четырёх снежных котов прямо на стенах крепости, и получился замок, ожидающий своих защитников.
Защитники тряслись в машине. Тряслись больше от страха перед поездкой, чем от холода, в машине было тепло, даже жарко. Маленькому Изику купили изумрудную переноску и он, важный и гордый, что теперь он не просто так, найдёныш какой-то, а самый настоящий член семьи, залез в неё ещё с вечера, и выгнать его оттуда не представлялось возможным. Маша, как обычно перед отъездом, пребывала в полуобморочном состоянии вместе со своим котофрэндом Семёном. Оба они залезли под чугунную ванную и договорились отбиваться до последнего. Кто это такой, они не знали, знали только, что так поступают все настоящие коты. Вильгельм тоже волновался, но волнение это было творческим, он сочинял новогоднее поздравление в стихах и был так этим занят, что совсем забыл обо всех подозрениях в отношении Машки и Изика.
Утром всю кошачью банду загрузили в машину и через несколько часов они были высажены на белый и пушистый снег перед домом. Маша с Изиком юркнули в дом, там было прохладно, но все же не так, как на улице. А Вильгельм с Семёном первым делом бросились под дом и с криками ворвались в гости к Омалиссе и Номусу. Не было конца разговорам и новостям, и все были счастливы. И все наперебой друг другу что-то говорили, а потом пришли Саббаха с Локки и все началось сначала. И когда уже все успокоились и угомонились и сели дружно пить чай, пришли Маша с Изиком. Снова новости, жалобы шёпотом на дурной характер Вильгельма, на сварливого Локки и придурь Номуса, на Машу с Изиком. Про все ведь надо было поговорить. Хозяева протапливали дом и тоже были заняты хлопотами. Для всех тех, кто никогда не был счастливым, сообщаем, что настоящее счастье выглядит примерно так.
Наступил Новый Год. В новогоднюю ночь был устроен настоящий штурм снежной крепости, которая выросла за одну ночь неизвестно откуда. Взрослые думали, что ее построили дети, а те думали на взрослых. Крепость обороняли коты. Омы наступали, забрасывая котов снежками. Те не отвечали и ждали рукопашной. И грянул бой. Коты с завыванием дрались друг с другом, не выпуская когти и почти не применяя зубы. Так это выглядело со стороны. Изику было разрешено все, поскольку его выпустили на пять минут под ответственность Вильгельма, и он ни до кого еще не мог дотянуться. Крепость выстояла. Разгорячённые омы подарили вкусняшки котам, а те облизали их в ответ. Вильгельм прочитал стихотворение:
Пусть в Новый Год
Ко всем придёт
Чего им больше хочется
А если вдруг наоборот
Застрочит пулемётчица
И будет до ночи строчить
Как платье к дню рождения
Клянусь вас всех всегда любить
До ИЗНЕЖЕМОЖЕНИЯ!
- А теперь фейерверк! - Крикнул Номус и побежал за припасёнными петардами. Спустившись вниз, он включил свет, открыл ящик стола, где хранились петарды и замер. В кресле, напротив электрического камина, сидел он сам, в довольно жалком и мокром виде.
-Ну, здравствуй, братишка,- сказал Хайд, - двери, как я вижу, ты так и не научился закрывать.